---

- Вот, Джонни, я заработала 70 долларов, положи с остальными. Теперь у нас есть 300 млн. 70 долларов.

---

- Бруно, этот тип и те другие типы из Камарильо – какие-то убежденные. Спросишь – в чем? Сам не знаю, клянусь, но в чем-то очень убежденные. Наверное, в том, что они очень правильные, что они ох как много стоят с их дипломами. Нет, не так выразился. Некоторые из них скромники и не считают себя безгрешными. Но даже самый скромный чувствует себя уверенно. Вот это меня бесит, Бруно, что они чувствуют себя уверенно. В чем их уверенность, скажи мне, пожалуйста, когда даже у меня, отребья несчастного с тысячей болячек и заскоков, хватает ума, чтобы разглядеть, что все кругом на соплях, на фуфу держится. Надо только оглядеться немного, почувствовать немного, помолчать немного, и везде увидишь дыры. В двери, в кровати – дыры. Руки, газеты, время, воздух – все сплошь в пробоинах; все – как губка, как решето, само себя дырявящее… Но они – это американская наука собственной персоной, понимаешь, Бруно? Халаты их защищают от дыр. Они ничего не видят, верят тому, что скажут другие, а воображают, что видели сами. И конечно, они не могут видеть вокруг дыры и очень уверены в себе самих, абсолютно убеждены в необходимости своих рецептов, своих клизм, своего проклятого психоанализа, своих «не пей», «не кури»… Ох, дождаться бы дня, когда я смогу сорваться с места, сесть в поезд, смотреть в окошко и видеть, как все остается позади, разбивается на куски. Не знаю, заметил ли ты, как бьется на куски все, что мелькает мимо…

- - - - - -

– Дело в том, что они считают себя мудрецами, – говорит он вдруг, – Они считают себя мудрецами, потому что замусолили кучу книг и проглотили их. Меня просто смех разбирает: ведь в общем они – неплохие ребята, а живут, уверенные в том, что все, чему они учатся и что делают, – вещи ох какие трудные и умные. В цирке тоже так, Бруно, и среди нас тоже. Люди думают, мол, в таком-то деле – верх трудности, и потому аплодируют трюкачам-акробатам или мне. Не знаю, что им при этом кажется. Что человек на части разрывается, когда хорошо играет? Или что акробат руки-ноги ломает, когда прыгает? В жизни настоящие трудности – совсем иные, они вокруг нас – это все то, что людям представляется самым простым да обычным. Смотреть и видеть, например, или понимать собаку или кошку. Вот это трудно, чертовски трудно. Вчера вечером я почему-то стал глядеть на себя в зеркало, и, верь не верь, это было страшно трудно, я чуть не скатился с кровати. Представь себе, что ты со стороны увидел себя, – одного этого хватит, чтобы обалдеть на полчаса. Ведь в действительности же этот тип в зеркале – не я; мне сразу стало ясно – не я. Вдруг, не знаю как, но понял – нет, не я. Душой почувствовал, а уж если почувствуешь… Но получается как в Палм-Бич, где на одну волну накатывает другая, за ней еще… Только успеешь что-то почувствовать, уж накатывает другое, приходят слова… Нет, не слова, а то, что в словах, какая-то липкая ерунда, тягучие слюни. И слюни душат тебя, текут, и тут начинаешь верить, что тот, в зеркале, – ты. Ясное дело, как не понять. Как не признать себя – мои волосы, мой шрам. Но люди-то не понимают, что узнают себя только по слюням. Потому им так легко глядеться в зеркало. Или резать хлеб ножом. Ты режешь хлеб ножом?

---

Я хорошо знаю, что значит стоять перед Казанским и ждать кого-то. Ждать в разное время года, с разной музыкой, разными книгами, разным настроением. Но когда я приезжаю в Москву, я нахожу таким странным, что кто-то может ждать кого-то так же обычно, как я могу делать это в своём городе. Я смотрю на москвичей во все глаза и пытаюсь ощутить то состояние, которое возникает от того, что она живут в этом городе. Потому что Питер я ощущаю неотделимо и чувствую его иногда особенно остро и когда я чувствую свой город так сильно, как только я могу его чувстсвовать, я каждый раз радуюсь. Радуюсь, потому что понимаю, что это не я нахожусь в городе, а город находится во мне.

Мне так приятно было лежать в поезде с закрытыми глазами, слушать стук колёс и ни о чём не думать. А если и думать, то как-то вяло и бесформенно, думать так, когда уже не понимаешь, где заканчивается одна мысль, а где начинается другая.

Определившим успех моей поездки, стал конечно же мой старый друг детства, который не долго думая завёл меня вечером в паб, а потом взял за руку и повёл по своей любимой Москве. Конечно, поразительно, как в нём может сочетаться болтливость наряду с внимательностью, потому что я не то, что когда говорю, я когда слушаю - слепая.

Вообще всё было замечательно: Коломенское, первое впечатление от крытого моста на реке Москве, вино у моей двоюродной сестры и эти излюбленные ночные разговоры, лишний коньяк, пьяные слёзы и головная боль на утро. Промчалось всё это одним «ухх»ом, и теперь мне легче и можно сладко потянуться и пойти вкусно позавтракать, хотя уже пятый час.

Напоследок пару фотографий с Аней. Мы всегда при встрече колдуем что-то и всегда что-нибудь то получается:

Посмотреть остальное!

---

- Оль, мне можно есть попкорн?
- ..Да. А что такое?
- Просто ты перестала дышать, а я тут уплетаю за обе щеки.

Специально для norway days.
К концу «Дориана Грея» я пришла к выводу, что такие вещи, нужно определённо – читать. Без сомнения, во время чтения возникают такие эмоции, которые невозможно почувствовать при просмотре. И это конечно во многом сказалось на моём впечатлении. Не потому что мне не понравились Бен Барнс (Дориан), Колин Фёрт (лорд Генри) или же Бен Чаплин (Бэзил), как раз наоборот. Но во мне слишком живы впечатления от первого знакомства с этим романом. Дориан всегда представлялся мне именно светловолосым и я никогда (никогда!) не позволила себе полностью закончить его образ в голове. Его лицо всегда представляло из себя что-то размытое с моими любимыми, но опять же неясными до конца, чертами лица. Всё виделось вспышками, его глаза, губы, движения. Особенно горячо я любила диалог, который произошёл между Дорианом и лордом Генри в саду, около куста сирени. Именно в этом для меня заключался ключевой момент образования «трещины» в Дориане.

Если не зацикливаться на субъективном мнении, то можно с уверенностью сказать, что я наслаждалась основными героями. Колин Фёрт, просто потрясающе (вскочить и аплодировать!) сыграл лорда Генри. Я действительно смогла почувствовать в нём коварного искусителя, который главнейшим образом влиял на Дориана. Образ Бэзила показался мне не совсем законченным. Его я всегда видела человеком не от мира сего, который безоговорочно влюблён в Дориана и предан ему всем сердцем, который как никто другой пытается спасти его душу. И на ряду с его положительностью, поцелуй конечно смотрится не к месту. Нет, кто-кто, а Бэзил не удался.
Сам Бен, конечно же был чертовски хорош. Особенно сильное впечатление он произвёл на меня, когда вернулся, после долгих лет путешествий, такой же прекрасный и молодой.
Красивый, он, ничего не поделаешь :)

Линия гомосексуальных отношений, была несколько преувеличена и подана не совсем так трепетно, как получалось это у самого Уальда. Любой намёк, жест или поцелуй вызывал у публики лишь глупых смех, что, конечно же, не могло не вызвать моего раздражения.

По-настоящему захватывающими были сцены падения Дориана в мир разврата, приправленные дурманящим и не на шутку сексуальным треком Tivoli SO - Sadness Waltz. Саундрек Immediate Music - Catch The Falling Sky, так вовсе не поддаётся описанию.

Подросла и Рейчел Херд-Вуд, актриса, которая в юном возрасте отлично сыграла роль Венди в «Питере Пэне». Не сказать, чтобы она особо проявила себя в этой картине, но её развевающие волосы на ветру вспоминаю до сих пор.

А заключительных оценок я делать никаких не буду. Вы сами решайте, достоин этот фильм вашего внимания или нет. Но послевкусие классное!

---

Меня не отпускает чувство, что вещи, которыми я начинаю интересоваться, неотвратимо преследуют меня. Конечно же многие случайности объяснимы, так как моё внимание, в прежнюю очередь направлено на предмет моего интереса и именно этот интерес заставляет выхватывать из повседневности то, что порой шло мимо меня. Но как объяснить, то, что заставило меня поднять глаза вверх и увидеть ту самую книгу, фильм по которой я недавно смотрела? Наверное, я опять склонна всё антифатализировать. Мне нравится думать об этой цепочке случаев, которая увлекает меня в бесконечно зелёный лабиринт, где только я могу решить куда сворачивать.

Это один из тех редких случаев, когда после просмотра фильма, ты соглашаешься с зрительными образами режиссёра и книга, как будто ещё больше раскрывается перед тобой, становится ощутимой вплоть до вкусовых впечатлений. Ты бродишь несколько дней по своей квартире, как странник, в поисках нужных слов, нужных мыслей продиктованных этой книгой. Всякий раз возникает внутренний ступор, когда книга предлагает тебе несколько больше, чем может вместить твой разум. Прочитанное, как бы выливается за границы разума и ты ходишь неделю, вторую, ощущая себя как будто в воде, чувствуя, что ты не в силах вместить прочитанный материал полностью. И между тем, тебя уже не удовлетворяет какая-то часть, которую ты смог сохранить в себе. Ты становишься жадным до понимания, до осознания этого материала п-о-л-н-о-с-т-ь-ю. Ты как бы подхватываешь болезнь автора и начинаешь искать существенное за границами вещей.

Как только мы что-нибудь выскажем, мы это удивительно обесцениваем. Мы думаем, что погрузились в бездонную глубину, а когда возвращаемся на поверхность, капля воды на бледных кончиках наших пальцев уже не похожа на море, откуда она взялась. Мы мним, что открыли замечательные сокровища, а, возвращаясь на дневной свет, приносим с собой лишь подделки под драгоценные камни и стекляшки, и все-таки сокровище по-прежнему мерцает во тьме.

Метерлинк

Мне очень понравился слог Музиля, сплошные переливы:
Он писал письма домой, почти ежедневно, и жил только в этих письмах; все прочее, что он делал, казалось ему лишь призрачным, пустым времяпрепровождением, безразличными вехами, как цифры на циферблате. А когда он писал, он чувствовал в себе нечто особое, исключительное; как остров, полный чудесного солнца и красок, поднималось в нем что-то из того моря серых впечатлений, которое холодно и равнодушно теснило его со всех сторон изо дня в день. И когда он среди дня, за играми или во время уроков, думал о том, что вечером будет писать свое письмо, у него было такое чувство, будто он носит на невидимой цепочке потайной золотой ключик, которым он, когда этого никто не увидит, откроет калитку чудесного сада.

А вот собственно сам фильм Шлёндорфа, одна из самых ранних его работ.

Молодой Тёрлесс

@темы: книги, фильмы mustwatch

---

Ну! Это сейчас ничего особенного, а тогда это было огого как круто. У меня пальцев рук и ног не хватит, чтобы назвать всех своих друзей, которые любили этот сериал.

Почувствовать ностальгию

---

Ничего я не паникёрша. Просто Толстая Рамона залезла в шерстянной носок и не смогла в нём развернуться. Мало того, она ещё вцепилась когтями и тяжело дышала с этим её сердечным тыдын-тыдын-тыдын, я была просто вынуждена взять ножницы и разрезать этот треклятый носок.

---

Скажите, а пробковое дерево можно есть? Я просто купила Рамоне, а она как-то не соблазнилась. Я сегодня попробовала и без дальнейших расспросов забрала банку себе.

---

Вот уже который вечер я иду счастливая с кухни расплёскивая вокруг себя чай. А затем сажусь за компьютер и смотрю многосерийный фильм "Четыре танкиста и собака". Или как раньше его шутливо называли "Три танкиста, грузин и собака" :)
Заглавную песню совершенно потрясающе поёт Edmund Fetting (Ballada O Pancernych), я смотрю во все глаза и преисполняюсь великой гордостью за всех героев.

Посмотреть почему мне так нравится этот фильм ->

---

И тут словами мои оставили меня

---

+ 10

---

Он посмотрел на меня так, как будто бы в кармане прятал ключ от тайного сада.

---

Я вас уверяю, как-только кто-нибудь начнёт копаться в его рукописях, Джером прибежит с края пропасти и начнёт отстаивать свои права. Кажется он сам об этом писал:

- - - - -
Ты же знаешь Бадди, боже ты мой. Да если он даже забредет на д_в_а_д_ц_а_т_ь миль в лесную глухомань и сломает обе ноги, да еще стрела, черт возьми, будет торчать у него между лопатками, он все равно доползет до своего логова - проверить, не проник ли кто-нибудь туда в его отсутствие, чтобы примерить его галоши! Ему так дорог его проклятый покой, что ни в каких лесах он помирать не станет.

---

Снится мне будто каждую ночь, пока папа бродит по кухне, а мама неизвестно где, я успеваю одеться, привязать веревку к батарее и спуститься вниз, с пятого этажа через форточку. А внизу берег у моря и дедушка уже сидит в лодке и ждёт, когда же мы отправимся с ним на войну.
Только однажды мне не удалось умахнуть незаметно. Верёвка этим поздним вечером рвалась из моих рук, а тёплые вещи не желали находится. И тут, как гром среди ясного неба, в комнату входит папа и я чувствую - полный провал, как дед уплывёт на войну без меня?
А тут на счастье звонок в дверь. На пороге стоит дед и плетёт моему отцу, какую то ахинею, ясное дело - тянет время. Я успеваю одеться, но выхожу всё равно со скандалом, даже успевает появится мама и накричать в неприкрытое шапкой ухо.
Но тут случается удивительное. На лестнице этажом ниже нас ждут двое лошадей, они то и дело фыркают, нетерпеливо машут хвостами и рвутся в путь. Дед говорит, мне досталась самая лучшая и что вместе с ней мне никакая смерть не страшна. И мы скачем с ним вдоль берега и поднимаются волны и бьётся, бьётся моё сердце, также неистово как волны, которые в победоносном крике умирают одна за другой.

---

Завтра я обязательно зайду в какой-нибудь бар и закажу виски с колой. Я подниму стакан высоко-высоко и выкрикну что-нибудь холденовкое за Сэлинджера. За моего гения Сэлинджера, который умер сегодня в своем доме в Нью-Гэмпшире в возрасте 91 года естественной смертью.
Пару минут назад по телевизору показали его фотографию и я не успела расслышать, что говорили. Папа в шутку предположил, что он умер, а я больно ударив его по руке, убежала в свою комнату.
- - - -
Через пару минут, когда в комнату вошёл папа и спросил, что же с ним случилось, у меня так дрожали плечи и я так сильно закрывала рукой рот, что он тотчас повернулся и вышел.

@темы: Сэлинджер

---

---

Давайте я не буду вам ничего рассказывать о польской драме "Мужское дело" (Meska sprawa, 2001), а просто покажу некоторые скрины и вы сами решите смотреть вам или нет.

+

@темы: фильмы mustwatch

---

Я хорошо помню, когда впервые услышала японскую песню. Мне было совсем немного лет и папа собрав нас всех в охапку усадил перед телевизором, потому что специально записал (гениальный по его словам) мультфильм "Джек в стране чудес" (в оригинале "Jack and the Beanstalk"). Эта картинка 94-го года снята неизвестным мне режиссером Gisaburo Sugii, произвела на меня в то время сильнейшее впечатление.

Так вот спустя пару лет я так и не смогла выкинуть из своей головы песню, которую я услышала в "Джеке". Видеоряд представлял из себя хаотично растущие бобы, которые переплетались под голоса (как мне тогда казалось) двух исполнителей: мужчины и женщины. Один голос был очень высоким, а другой такой..мм невозможно описать (кстати я до сих пор не слышала ничего подобного).

Предлагаю послушать вам самим:

А теперь представьте моё удивление, когда обнаружилось (путём долгих поисков), что эту песню исполняют не два разных исполнителя, а один. Точнее одна - Linda Yamamoto . На Youtube я нашла видеозапись, где она исполняет эту песню в одиночку, конечно не так идеально как в мультфильме, но всё равно достаточно похоже. Как же приятно проносить скозь время свой интерес к таким вот жемчужинам.

---

У кого нет аллергии на аниме